Василий Устюжанин: Лондон — город русской славы чумовой

<br />
Василий Устюжанин: Лондон — город русской славы чумовой<br />

Фото:
Век

Сберечь-то сберегла от сапога. Но от русского следа как уберечься? Никому не удавалось. И Лондону слабо оказалось.

Вот об этом лондонском «наследии» соотечественников и хочу я сейчас рассказать. В блиц-режиме. Глядя на залитые светом ночные башни Лондон-Сити.

Начну с топовых фигур. Петр Первый. Наш первый император прибыл сюда в далеком 1698 году. Он тогда еще пребывал в скромном звании — просто царь. Но замашки и затеи уже имел имперские. А императора без приличного флота в природе не бывает. Под скромной фамилией Петр Михайлов (чтобы не создавать ажиотажа) он приплыл сюда учиться корабельному делу. Ходил по верфям, разговаривал с мастерами и капитанами, работал топором и молотком. И многому выучился. Нет слов, чумовой царь.

Так что нашим морским могуществом обязаны мы и великодушию британцев. Спасибо Англии за это. Заметьте, выдавала она морские секреты открыто и чистосердечно. МИ-6 тогда и духа в Лондоне не было. Петру определенно повезло.

За ним последовали следующие государи. В 1815 году прибыл в Лондон Александр 1. В ранге победителя Наполеона! Чествовали его по высшему разряду — сначала сам король Георг 4, потом британские парламентарии. Впечатлился приемом наш государь настолько, что заговорил вдруг о «честной и благонамеренной» оппозиции, что подумает о создании «центра оппозиции» у себя дома. Чумной государь. Не чумовой. Уж лучше бы смолчал. Через десять лет, в 1825-м году он получил такую «благонамеренную» оппозицию, что разбираться с ней на Сенатской площади (картечью и снарядами) пришлось сыну Николаю Первому.

Спустя столетия история повторилась. В Лондон прибыл первый президент СССР Горбачев. Обаял двух тетушек — королеву Елизавету и премьер-министра Маргарет Тэтчер, сам расчувствовался и вернулся домой уже не с тайной мыслью допустить оппозицию к власти (совсем немножко, только благонамеренную и честную — как в Англии). Благие намерения обернулись развалом страны, расстрелом парламента — той же картечью и снарядами, только убойной мощи покрепче.

Друзья, бойтесь соотечественников из Лондона возвращающихся. И не только правителей. Мыслители — не лучше.

Герцен с Огаревым напророчили из Лондона самодержавию такие потрясения, потом Ленин эти пророчества оформил в Лондоне в такие идейные и организационные скрепы (в английской столице прошли три партийных съезда РСДРП), что пророчества превратились в самосбывающиеся. В 1917-м затрясло Россию дважды — в феврале и октябре. Аукнулись таки трагическим эхом лондонские резолюции.

При этом литературному взыскательному вкусу Лондон (в отличие от Парижа) не подарил ни одного гениального прозрения соотечественника. Может, и к лучшему. Бывали здесь Карамзин, Батюшков, Гончаров, Тургенев, Достоевский, Толстой, Гумилев, Бунин. Но надолго никто не оседал и по-крупному не расписался. Где Диккенсу-Теккерею тепло, там Толстому-Тургеневу — зябко.

По настоящему домом родным для русских Лондон стал только при последнем правителе.

Имя ему известно — Владимир Владимирович Путин.

В начале нулевых всякий заботящийся о биологическом выживании бизнесмен, на которого легло завидущее око силовика или честный прищур следака, считал за счастье скрыться от чумных приставаний в Лондоне. Олигарх Березовскиий, торговец гаджетами Чичваркин, банкиры Пугачев, Бородин — только вершина отколовшегося айсберга.

Вот уж истинно — чума на оба ваших дома. И на родине им покойно не жилось, и на чужбине покоя не обрели. А те, кто все же обрели — то уж навечно. Явно не за таким исходом ехали. Александр Литвиненко, Бадри Патаркацишвили, Николай Глушков, тот же Борис Березовский — тоже неполный лондонский мартиролог.

Друзья, если вы сейчас напеваете лепсовское «Я уеду жить в Лондон», или вайкулевское «Я вышла на Пикадилли, иду, ускоряя шаг» — подумайте, перекреститесь, сходите к звездочету прежде. Вам туда надо? Лондон — классный город — трижды в нем бывал. Но с какой-то чумовой и чумной энергетикой. Не всякому русскому показанной.

Подвигла меня на пост и на заг недавняя игра русского теннисиста Даниила Медведева с первой ракеткой мира Рафаэлем Надалем. Смотрел эту драматическую драму (именно так), развернувшуся на кортах комплекса 02 в лондонском Гринвиче, и вдруг сам собой сорвался с уст восторг: «Чумовая игра». Наш Даниил в ней уступил. Хотя был в шаге от победы.

А дальше пошли ассоциации. Чума, Лондон, русские.

У пишущих такое бывает.

Не знаешь не только, как слово наше отзовется, но и с чего вдруг сорвется.

rambler.ru